Четверг, 19 октября, 2017 года: USD = , EUR = ,

Свободно конвертируемая рыба

18 июня 2012, 17:25
Россия обладает огромными водными ресурсами, а где водные ресурсы, там и рыба. В Мурманске, рыбной столице Северо-Запада, корреспондент "Денег" Алексей Боярский увидел особенности национального лова — но не рыбное изобилие.

В Северном бассейне с его главным рыболовецким городом Мурманском в сравнении с Дальневосточным бассейном (с центром во Владивостоке) добывается не так уж много рыбы — всего 268 тыс. тонн против 2,864 млн тонн в 2011 году. Но 85% россиян живут в европейской части страны, и для них рыбная столица, получается, Мурманск.

Здесь, конечно, мало какой турист бывал — в отличие от европейских приморских городов, где на рыбных развалах, кажется, не продают только морского черта. Выяснилось, кстати, что рыба и с таким названием в Баренцевом море есть, а значит, по идее должна продаваться в Мурманске. В городе, от самого названия которого веет соленым ветром и криками чаек, я уже по дороге из аэропорта начал оглядываться по сторонам в поисках рыбного изобилия. "Куда же вас отвезти? — таксиста Диму запрос "показать рыбу" ставит в тупик.— У нас были магазины "Океан", "Нептун", да давно закрылись. Разве что на рыбный рынок? Только предупреждаю: рыбы в Мурманске нет".

И он был прав. Два главных рыбных рынка города оказались крошечными пятачками прилавка на четыре каждый — рыбный отдел московского "Ашана" выглядит куда богаче. Из изысков можно отметить копченого морского ерша, которого в столице не найти. Копченый палтус тоже ничего, но нет главного, чего ожидаешь от приморского прилавка,— свежевыловленной рыбы. "А что вы хотели? — развела руками одна из продавщиц.— Вся рыба к вам в Москву увозится!".

Дальнейший поход по городу показал, что отсутствуют и рыбные рестораны. Мы с фотографом отправились выяснять, как же увозят к нам в Москву рыбное богатство, недоступное мурманчанам.

В рыбном порту Мурманска не всегда встретишь судно под разгрузкой

"Вражеский" порт

Огромный торжественный баннер "Мурманский морской рыбный порт 75 лет" растянут на унылом фоне разрушающейся портовой застройки. Сходу найти на четырехкилометровом причале хоть какое-нибудь судно под разгрузкой не удалось. Наконец замечаю кран, поднимающий ящики из трюма посудины со странным названием "Хугин". "Когда-то здесь жизнь кипела — в четыре ряда у причалов стояли",— говорит матрос лет пятидесяти (представился Серегой), в камуфляжных штанах, выставивший мне трап. Собственно, и по оценкам администрации порта нынешняя ежегодная загрузка в 250 тыс. тонн составляет не больше четверти полной мощности. А рекорд по перевалке рыбы — 3,3 млн тонн — был установлен в далеком 1991 году. Может, рыбы у наших берегов Баренцева моря стало меньше? Нет, говорят, рыбы даже больше: в 1990-е мало ловили — расплодилась. Зато, по данным комитета рыбохозяйственного комплекса Мурманской области, флот добывающих судов с 2000 года сократился на 21%. Средний возраст судов — 25 лет, 80% — старше 20 лет. Пример передо мной: средний рыболовный траулер "Хугин" произведен в Норвегии в 1974 году — рыбаки, как и автомобилисты, предпочитают подержанные иномарки. Притом пошлина на их ввоз фактически заградительная: 23%. В итоге многие рыболовецкие суда, купленные российскими компаниями (и на этом основании ведущие лов под нашим флагом) за границей, никогда в отечественные порты и не заходят — как нерастаможенные. А рыбу сдают в Норвегии. Впрочем, даже суда, приписанные к Мурманску, зачастую предпочитают продать улов там же, в Норвегии, где все просто: привез, мгновенно разгрузился, получил деньги, ушел дальше. "Мы наш порт называем вражеским,— замечает Серега.— Надо оформить целый талмуд пропускных документов. Пограничники, таможенники и прочие инспекторы могут мурыжить три дня, пока рыба уже портиться не начнет, да еще докеров приходится ждать часами".

При нас "Хугин" выгружал улов, добытый за три дня,— 95 тонн трески. Это была так называемая ПБГ — "потрошеная, без головы". Как объяснил технолог судна Иван, за редким исключением разделка рыбы происходит прямо в море: как минимум отрубают голову и шкерят (потрошат). Иван демонстрирует нехитрое самодельное приспособление на палубе для ручного потрошения и, отдельно, чудо техники, напоминающее гильотину,— головоруб. После разделки ПБГ либо сразу упаковывают в ящики со льдом, где она может храниться 10-12 суток, либо тут же в судовом цехе из нее вырезают и замораживают филе. Плавники, хвосты везти нерентабельно — выбрасывают, печень, если есть возможность, тут же закручивают в банки, а нет — замораживают или тоже выбрасывают. Часть ПБГ с "Хугина" отправится в перерабатывающий цех, принадлежащий компании—владельцу судна, часть будет продана сразу.

Полюбовавшись подъемом ящиков из трюма, я занял стратегическую позицию на камбузе, где угощали ухой покупателей. "Бляха-муха, что за люди на моем камбузе? — удивился спустившийся с палубы здоровенный дядька в напоминающем тельняшку пуловере. "Вы кок?" — уточнил я. "Я старпом!" — обиделся гигант, но прогонять нас не стал.

Один из гостей камбуза, коммерческого вида мужчина, отказавшийся назвать свою компанию, сообщил, что берет "охлажденку" для московских супермаркетов, а на камбузе отдыхает, пока ее с "Хугина" грузят в рефрижератор. Он не связывается с рыбаками-"леваками", укрывающими от инспекторов часть улова,— если утрамбовать рыбу в ящики больше норматива, ее качество будет низким, объяснил мужчина. В порту мы побывали еще на двух средних траулерах — "Киеве" (построен в 1991 году) и "Санкт-Петербурге" (1992 год). Из этих выгружали ящики с готовым мороженым филе и консервы с печенью.

Экономическая картина, как ее описал Владимир, заместитель гендиректора компании, владеющей "Санкт-Петербургом", следующая. Стоимость подержанного среднего траулера в зависимости от состояния — $400-800 тыс. Сутки в море — $5-8 тыс. За 20-25 дней можно добыть 200 тонн. При цене ПБГ в порту около 90 руб./кг, получается дельта $450 тыс. с рейса. Даже если вычесть ежегодные расходы на ремонт, освидетельствование судна, налоги и т. п., прибыль кажется неплохой. Однако быстро окупить судно все равно не получится. При годовой квоте на треску, допустим, в 1 тыс. тонн можно простаивать по полгода, а связываться с добычей дешевой рыбы, поставляемой на внутренний рынок, часто себе дороже. В том и фокус, что рыбы в Мурманске по большому счету нет не потому, что ее отгрузили в Москву,— рыба идет на внешний рынок.

Между Европой и Африкой

Перерабатывающий цех компании "Мурманские рыбопродукты", расположенный прямо в порту, был реконструирован в 2005 году и потому выделяется на общем обшарпанном фоне (по официальным данным, износ предприятий береговой переработки почти стопроцентный). Все очень чисто. В цехе две линии: автоматизированная по разделке мелкой рыбы и конвейер для ручной разделки крупной. Плюс линии заморозки. По словам заместителя гендиректора по производству Ивана Проскурякова, реконструкция здания с покупкой оборудования обошлась в €23 млн. При мощности переработки около 20 тонн исходного сырья в сутки предприятие ежемесячно выдает 200-250 тонн мороженого филе рыбы тресковых пород. На наших глазах смена из трех десятков женщин переработала на конвейере 700 кг трески. Аккуратнейшие кусочки филе, глянцевые после заморозки,— не помню я таких в московских магазинах. И это не склероз: филе уходит на экспорт: в Норвегию, Голландию, даже Бразилию. Отходы вроде костей, плавников прессуют в брикеты — пойдут на корм в зверохозяйства. Часть отходов, например плечевые кости и хребет, тоже отправляют на экспорт — европейцы этот ценный продукт сушат и продают в Африку.

На внутренний рынок идет выбракованное по внешнему виду филе трески и мелкое филе пикши. По оценкам Проскурякова, в этом году при отпускной цене филе 145-155 руб./кг рентабельность его цеха почти нулевая, а продать дороже не получается — в Европе кризис, цены на треску упали. И все же когда речь идет о партии более 20 тонн, отправлять на экспорт все равно выгоднее.

Териберка по-сицилиански

Схемы и беды легального рыбного бизнеса ясны. А как же те, кто без всяких квот берет в море рыбу и некогда запущенного в эти воды и расплодившегося камчатского краба? "Браконьерство в промышленных масштабах осталось в 1990-х,— объяснил нам бывший боцман траулера таксист Петр.— Нет уже тех веселых ребят, которые тогда ходили в море. Тогда на борту и пили, и дрались. И тонули часто. Сейчас все иначе".

Обломки черного рынка все же сохранились. Например, нам указали на киоск "Рыбный домик" — говорят, под этой маркой в городе действует сеть точек, и везде рыба без документов. Изобразив дотошного покупателя, я довел продавщицу до истерики, но сертификатов на товар так и не увидел. "Хотите найти и рыбу, и краба — езжайте в Териберку,— в один голос рекомендовали мне и продавцы на рынке, и консультанты в магазинах рыболовных снастей.— Самое браконьерское место. Депрессивный поселок — работы никакой, только левой рыбой и живут". Я объявил таксистам тендер на доставку меня в эту самую Териберку, но с обременением — помочь найти браконьеров. Большинство сразу потеряло ко мне интерес. Двое позвонили знакомым в Териберке, но, судя по их лицам, были грубо посланы. Пришлось ехать наобум.

На выезде из Мурманска огромный щит: "А/д на Териберку". Честное предупреждение: из 120 км дороги последние сорок — преисподняя на грунтовке. Водитель работает на собственном новом Nissan Qashqai — машину жалеет, едет медленно. По мере продвижения на север, к выходу из Кольского залива, природа меняется: жидкая растительность совсем редеет. Сопки, покрытые ягелем, небольшие озера. Тундра. О цивилизации в этих безумно красивых местах напоминает лишь тоже редеющий, но все равно встречающийся на протяжении всего пути мусор — пустые бутылки, пачки из-под сигарет.

Териберка — приграничная зона. На сопке погранзастава, а под сопкой как раз село. Замечаем остовы рыбацких лодок. Само село — будто город после землетрясения, впервые вижу столько брошенных полуразрушенных домов, и не деревенских изб, а трех-пятиэтажных многоквартирных зданий. На улицах никого. Собаки на цепях возле автомобильных и лодочных гаражей и укрытий даже не лают. Среди общей разрухи выделяется новенький домик с позолоченной табличкой — представительство "Штокман Девелопмент". Ах да, здесь же рядом газовое месторождение, которое должны начать разрабатывать в 2016 году, а пока под него строят завод по сжижению газа. Местные жители ждут этого старта — появятся рабочие места, но неужели они бросят свои сети? "Да, все здесь ловят сетями,— сообщает женщина в домике "Штокмана".— Только с вами тут никто разговаривать не станет". Чувствую себя, как в деревне на Сицилии: каждый ребенок знает главного браконьера и где купить рыбу или краба, но все соблюдают омерту — закон молчания. Ловлю редких прохожих. Смотрят с интересом, но на разговор не ведутся. "Да все уже сегодня ушли в море,— внезапно колется продавщица местного магазинчика.— Вернутся кто завтра, кто через неделю".

Наконец в одном дворе замечаем двух мужиков, чинящих сеть, растянутую между гаражами. Увидев фотоаппарат, один тут же спрятался в гараж. По словам второго, когда-то здесь был рыбный колхоз-миллионер: свой флот, своя перерабатывающая фабрика. Она сейчас заново отстроена, считается самой современной в Мурманской области, поставляет продукцию на экспорт. Но работа там в основном для женщин, мы это уже видели. Да и ее на всех не хватает.

Подъезжаем к пристани. Вышел прапорщик погранвойск: пристань — уже граница. Выслушав объяснение — дескать, пришли узнать, кто что ловит, пограничник достал мобильный телефон и отошел. "...И еще такая проблема — тут журналисты из Москвы..." — донеслось до нас. Рыбу, по словам прапорщика, добывают многие. "Мы, типа, всех проверяем, а они, типа, ничего не утаивают,— не совсем понятно выдал прапорщик, а потом махнул на человека, отъезжающего в автомобиле.— Вон, видите капитана, только что малый траулер разгрузил? Наш самый главный браконьер". Шутит? Омерта. "Здесь особая жизнь,— неожиданно раскрывает карты наш водитель.— Такси — это хобби, а зарабатываю я поставками краба в рестораны. Крабы мне в Мурманск привозят из Териберки, но у кого берут — не только вы, но и я не узнаю, сколько сюда ни приезжай".

Свободно конвертируемая рыба

Свободно конвертируемая рыба
Источник: КоммерсантЪ

Также в разделе:

Мурманский рыбный порт в сентябре обработал 15,4 тысячи тонн рыбы...

Более 450 тысяч тонн рыбы выловили в Северном бассейне...

Мурманские рыбаки обсудили в Питере Стратегию развития отрасли...

Северо-Западный банк Сбербанка и ГК «Мурмансельдь 2» подписали соглашение о стратегическом сотрудничестве...

Объемы доставки уловов в Мурманск упали...

Комментарии (0):

Эту новость еще никто не прокомментировал. Ваш комментарий может стать первым.

Войдите на сайт или зарегистрируйтесь, чтобы комментировать новости.

Также вас может заинтересовать

Добыча рыбы на Кубани: есть промысел и спрос, но отстаёт переработка
26 января 2015, 14:59
По данным краевого минсельхоза, добыча рыбы на Кубани в минувшем году увеличилась почти на 20 процентов. Хамса, килька, бычок становятся импортозамещающим сырьем для отечественных перерабатывающих предприятий. При этом модернизированный флот уже в текущем году мог бы увеличить лов вдвое....
Рыбный день на новый лад
21 февраля 2012, 10:05
В 2011 году российские рыбаки установили экономический рекорд. Рост ВВП в отрасли составил 12,5 процентаВ это воскресенье российские рыбаки-любители установили новый мировой рекорд. В фестивале "Народная рыбалка", который прошел под патронажем премьера Владимира Путина в Подмосковье, приняли...
Предприятия рыбной отрасли Карелии в январе-мае увеличили вылов рыбы на 16 % до 26 тыс. т.
16 июня 2010, 18:00
Предприятия рыбной отрасли республики Карелия в январе-мае 2010 г увеличили вылов рыбы по сравнению с соответствующим периодом 2009 г на 16 % до 26 тыс. т, сообщили сегодня в министерстве сельского, рыбного хозяйства и экологии РК.Федеральным агентством по рыболовству на 2010 г для осуществления...


Авторизуйтесь,
чтобы получить доступ к личному профилю.

 

Недавние ответы:
Горячее предложение